Фундаментальная туманность
Государство дает значительные средства на науку, а получает… килограммы отчетов. Более чем миллиард бюджетных гривен правительство Украины ежегодно выделяет на научные разработки, исследования, инновационные технологии. Да, НАНУ в этом году получила 1,2 миллиардов гривен. Кроме того, практически все министерства и ведомства сами занимаются научной и научно-технической деятельностью. Проверить целесообразность использования средств на все научные разработки очень тяжело, ведь результатом научной деятельности, согласно с действующим законодательством, может быть… отчет. Об этом «УМ» рассказал Андрей Борисов – кандидат физико-математических наук, эксперт проекта «Электронная демократия», который в своей профессиональной деятельности неоднократно сталкивался с парадоксами украинского законодательства в научной и научно-технической сфере.
- Украинское государство, невзирая на то, которое имеет тысячи научных работников, не одну академию наук, считают малоразвитой страной, без своих высоких технологий. Почему так вышло? Неужели у нас мало научных проектов?
- Государству нужна не просто научная деятельность, а ее результат. А мы всегда говорим о науке как о процессе. У нас в значительной мере финансируют штатное расписание научных институтов, а не результативные проекты. И все же в этой ситуации обвинять научных работников в том, что они преимущественно занимаются продуцированием отчетов, – это будто выражать претензии машинисту электровоза, что он едет не в том направлении. Ведь он едет туда, куда проложены рельсы поезда, а наши научные академии функционируют согласно с действующим законодательством.
- То есть для того, чтобы в Украине были больше успешных наукоемких проектов, следует начинать не с реформы НАНУ, а из пересмотра законодательства?
- Так. Я против того, чтобы резко закрывать или переводить на самофинансирование какие-то институты. Нужно создать возможности для самореформирования. Если мы создадим систему стимулов за счет перераспределения финансирования, то организационно научная сфера сама придет толком.
- И что, по вашему мнению, нужно изменить?
- В первую очередь нужно законодательно определить цели научной и научно-технической деятельности. Необходимо создать систему критериев, за которыми возможно проводить сравнение «результативности» между всеми распорядителями бюджетных средств в соответствующей сфере и финансировать успешные проекты.
Если государству нужен научный престиж в мире, а также получение новых знаний, то результатом деятельности должны быть научные публикации в престижных мировых научных изданиях. К тому же важно, чтобы эту публикацию цитировали. Во всем мире используют такой механизм оценки. Можно говорить, что он несовершенный, но другого, лучшего, пока еще не придумали.
Еще лет десять тому назад в НАНУ группе ученых поручили провести анализ производительности труда сотрудников какого-то отдельно взятого института. Оказалось, что из 450 сотрудников индекс цитирования, отличающийся от нуля, имеют лишь 30. Если бы об этом сообщили широкой общественности, то мог бы возникнуть вопрос: чем же занимаются остальные сотрудники? Потому эту тему спустили на тормозах и больше к ней не возвращались.
Понятно, что результаты научной и, тем более, научно-технической деятельности не могут ограничиваться лишь публикациями. Стране нужны новые технологии, изделия и товары, нам нужно развивать промышленность на основе достижений украинских научных работников и инженеров? Следовательно, нужно заинтересовать научных работников и изобретателей, чтобы они создавали «экспериментальные образцы». Условно говоря, это «что-то», что можно поставить на стол, и потенциальный инвестор может увидеть, как изобретение будет работать.
Как государство может оценить успеваемость такого «экспериментального образца»? Принцип простой – если инвестор заинтересовался образцом, если заключает договор относительно его использования в своей коммерческой деятельности – значит, проект успешен.
Конечно, не следует требовать стопроцентной реализации всех экспериментальных образцов. Мировая практика показывает, что если реализовали 25 процентов – это уже успех.
Перераспределение финансирования должно происходить постепенно. Скажем, за шесть лет. За это время научное учреждение будет иметь возможность определить свои успешные подразделы и усилить их кадровый, а каждый из научных работников – реально оценить свои силы и приобщиться к тем или другим проектам или выйти на пенсию.
- Некоторые члены НАНУ с ностальгией вспоминают времена Советского Союза, когда партия или генсек ставили задание: нам нужен новый самолет или ракета с такими-то возможностями и параметрами. Тогда государство давало деньги, выставляло требования и четкие сроки…
- Подобный механизм существует сегодня практически во всех государствах. Потому госзаказ, направленный на конкретные результаты, должен быть и у нас. Результатом такой ответственной научной и научно-технической деятельности должен быть или уникальное изделие, какой соответствующий орган исполнительной власти будет использовать непосредственно в процессе своей деятельности, или полный комплект технической, конструкторской и другой документации, которую можно передать на производство, изготовить эту продукцию и закупити ее.
То есть если государство решило, что нужен, скажем, новый спутник правительственной связи и дает на это деньги, то конечным результатом должен быть этот спутник. Его нужно запустить, эксплуатировать, и вот когда его эксплуатацию признают успешной, можно будет ставить точку и говорить: средства потрачены эффективно. Если государству нужно новое стрелецкое оружие, ее следует не только разработать, но и изготовить, закупити и эксплуатировать. Тогда можно оценить эффективность. А оценивать эффективность отчета «исследования баллистических особенностей нового оружия» – бессмысленно.
- Но какие-то исследования нужно провести?
- Государству нецелесообразно давать деньги на какие-то фундаментальные основы «супутниколитання». Ведь, если вы не разобрались с теорией, то к этому спутнику будете идти 50 лет. У нас часто так бывает, что государство на свой заказ получает какие-то «основные принципы изделия», а не само изделие. А затем выясняется, что в проекте бюджета на следующий период вообще не предусмотрено денег на закупку этого изделия. Проблема в нашей стране заключается в том, что бюджет формируют на год, а такие программы рассчитаны на десять лет. И когда институты предлагают таки что-то сделать «в железе», оказывается, что денег на это нет.
- То есть у нас нет списка научных программ, какие институты начали с согласия государства, и теперь не могут закончить через нехватку средств?
- В действительности таких программ существует на сумму, большую чем бюджет Украины. То есть в таком-то году кто-то что-то положил началу, выбил под это деньги, а затем власть изменилась, проект оставили недоробленим, начали новый. И это всех устраивает. Потому что если нет конечного результата, никто ни за что не отвечает. Деньги пропали, а результата никто не требует.
- И которые это суммы? Сколько у нас выделяют на науку?
- Никто четко ответить на этот вопрос не может. На научные разработки у нас выделяют деньги не только академиям, но и министерствам и ведомствам. Например, Министерство аграрной политики проводит исследование экологической безопасности лесного хозяйства, и это при том, что у нас есть Министерство экологии, которое также осуществляет свои экологические исследования.
В бюджете Украины, согласно с функциональной классификацией расходов бюджета, определенно восемнадцать (!) видов науки. В одном законе сказано, что научные исследования – это «работы», в другом – что это «услуги». Или вот пишется о высоких технологиях. Что это такое? В Законе Украины «Об общегосударственных программах развития высоких наукоемких технологий» сказано, что научные технологии дают высокотехнологичную продукцию». А высокотехнологичную продукцию определяют как «продукцию, изготовленную с применением наукоемких технологий». Вот на такие «четкие» определения предусматривается потратить более чем семь миллиардов гривен. Или, например, на «Прикладные разработки в сфере средств массовой информации» в бюджете на 2006 год заложено 196 миллионов гривен. И что может быть результатом этой деятельности? Что должно увидеть лицо, уполномоченное проверить эффективность использования этих средств? Я лично не представляю.
- Я тоже.
- В законе написано, что результат как фундаментальных, так и прикладных исследований может быть в форме отчета. И вот приносят исполнители госзаказа талмуд страниц на 300-500, где все списано формулами, графикой… И как оценить «полезность отчета»? Ведь для того, чтобы разобраться в этих записях, нужно найти группу лиц, ученых, которые не связаны с этими исследователями, чтобы они смогли действовать беспристрастно. И им также нужно несколько месяцев, чтобы понять, о чем идет речь. Ну а дальше – как оценить отчет? «Актуальность, научность, техническая»?
- Если воплощать в жизнь вашу систему, кто должен этим заняться?
- Нужно внести изменения в соответствующее законодательство: это около семи законов, не говоря о подзаконных актах. Главное – определить в Законе «О научной и научно-технической деятельности», что бюджетное финансирование может осуществляться исключительно относительно получения трех видов результатов: познавательные роботы (это те, результатом которых являются публикации), демонстрационные роботы (результатом является опытный образец или лабораторная технология) и уникальное изделие. Эти изменения нужно внести в бюджетного классификатора. И тогда можно вернуться к научно-техническим программам, которые сейчас «висят» и не финансируются.
- А почему сами разработчики не напоминают о том, что нужно профинансировать их программу и в следующем году?
- Они ходят и напоминают, но денег меньше, чем начатых проектов. Потому тот, кто сможет выдернуть себе кусочек, будет продолжать проект.
- И кто в таком случае определяет стратегию инновационного развития государства?
- Какую стратегию? Согласно с определением, инновационная продукция – это такая, которая, сравнительно с другими аналогами, имеющимися на рынке Украины, имеет существенно высшие технико-экономические показатели. Можем ли мы представить бизнесмена, который будет производить продукцию, хуже аналога? Потому, при такой формулировке, все бизнесмены, которые делают новую продукцию, занимаются инновационной деятельностью. Но если всем дать льготы, то экономика вообще развалится. Поскольку предметных критериев нет, создают комиссию, которая распределяет льготы…
- Iдеться о технопарках?
- Это тоже жемчужина нашего законодательства. Существует два закона – один об инновационной деятельности, другой – о технопарках. И распространяется ли действие первого на технопарки – одной комиссии известно… В цивилизованном мире технопарки создают на базе ведущего научного центра и занимаются доведением разработок научных работников с этого центра до практического использования. И нигде в мире технопарки не занимаются ввозом импортных производственных линий… А если вернуться к инновационной деятельности вообще, то, по моему мнению, нужно не мудрить с приоритетами, а определить мету такой деятельности. Например, высокотехнологичное обновление украинского производства или создание малых предприятий украинскими научными работниками.
Во многих институтах, где люди занимались чем-то практическим, образовались малые предприятия. Например, химики разработали какие-то фильтры и успешно их продают. Именно такие предприятия и занимаются в действительности инновационной деятельностью. Если даже вполне освободить их от налога, вреда от этого государству не будет. Да, корпорация «Ай Би Эм» началась с того, что ребята в гараже что-то паяли. У нас же не существует механизма, который бы позволил этим предприятиям отпочковаться от института и развиваться самостоятельно.
То, как будет функционировать соответствующая сфера деятельности, зависит от четкости прописанных законов. У нас законодательная база, которая касается научной деятельности, выписана аморфно, и все знают, что при желании ее можно повернуть на свою пользу.
- Трудно представить, что ВР введет данные четкие законы о научно-технической дильнисть или технопарки, ведь сами депутаты и власть предержащие, очевидно, заинтересованные в таком хаосе.
- Так, они заинтересованы. Они давно проросли связками и с технопарками, и с распорядителями бюджетных средств в сфере научной и научно-технической деятельности. Я бы не удивился, если бы оказалось, что из этой сферы средства перетекали к определенным избирательным кампаниям. Деньги здесь «ходят» меньше, чем, скажем, в газовой сфере. Однако есть газ в хранилище или нет, можно проверить, а научную деятельность на баланс не поставишь. К тому же, по закону, расходы на научно-техническую деятельность, связанную с основной деятельностью, не подлежат налогообложению. А кто там в районной налоговой сможет разобраться – что это за деятельность такая при имеющемся законодательстве? Вот почему у нас все так любят заниматься наукообразной деятельностью….
СПРАВКА «УМ»
Андрей Борисов, кандидат физико-математических наук, эксперт проекта «Электронная демократия» (общественная законодательная инициатива). Автор концепции реформирования научной, научно-технической и инновационной деятельности. Он подавал эту концепцию к секретариату Президента, Кабинета Министров, комиссии по усовершенствованию государственного управления в сфере научно-технической деятельности.
Сотрудничает также с Ассоциацией «За европейский выбор в науке» по вопросам законодательного обеспечения реформирования научной деятельности.
КОММЕНТАРИИ
Владимир Семиноженко
советник Премьер-министра, академик, член Президиума НАНУ
- Или удобно работать НАНУ в таком правовом поле, которое существует сейчас?
- Конечно, нет. Особенно в той ситуации, когда правительство каждый год изменяется. С теми же технопарками. Это явный пример, что хотя бы выполняли то, которое есть. Я уже не говорю о совершенствовании и создании чего-то большего.
- Как вы относитесь к тому, что результатом научной деятельности может быть отчет?
- У меня в научно-технологическом комплексе мы учитываем количество цитирований и средства, которые на внешние заказы пришли в организацию. Вот такие два критерия оценки работи.
- Или правда, что украинские ученые часто «затягивают» проект, потому что это им законодательно выгодно?
- не законодательно. Просто в государстве отсутствуют госзаказы на большие проекты. Вы в статьях госбюджета не найдете больших госзаказов. Будут опять-таки фонд, скажем, фундаментальных исследований, государственные исследовательские программы без конца и так далее. Потому выходит, что финансируется процесс. А если бы был госзаказ на проект, скажем, «Новые системы медицинской диагностики в Украине», где бы определялось, на что нужно выйти и на какой срок, то это было бы более производительно. Нам нужна украинская программа безопасности границ нашей страны, нужно поддерживать космические проекты. Но таких госзаказов в Украине нет, потому что каждое правительство не развивает экономику, построенную на науке, не работает на перспективу.
Аркадий Хидекели
руководитель пресс-центра НАН Украины, кандидат исторических наук
- Скажите, что сегодня мешает нашим ученым работать максимально эффективно? Удовлетворяет ли вас как научных работников действующее законодательство?
- Сегодня многие предлагают оценивать эффективность работы научного работника за количеством его публикаций. А если исследование, осуществленное ученым, имеет оборонное значение, а тема эта закрыта? Даже если исследование или изобретение имеет коммерческое значение, то зачем же распространять об этом сведения? Тем более, если изобретение еще не запатентовано? А где же взять деньги на патентование в мировой патентной системе? Если запатентовать в Украине, то это не оградит вас от того, что кто-то, скажем, в Германии или Франции не использует ваш результат и не запатентует перспективное изобретение на себя.
Я вам приведу один пример. Наши ученые разработали препарат, который помогает быстро и качественно осуществить пересадку сердца. За рубежом подобные препараты существуют, но наш намного лучший и более дешевый. Нужно было его запатентовать, нельзя было об этом даже писать. Но у нас нет денег на патентование изобретения за рубежом. Кроме того, государство не дает средств на массовый выпуск препарата здесь, в Украине. Что делать? Мы несколько лет держали это изобретение. В конечном итоге нам предложили заграничные инвестиции, чтобы мы могли продлить исследование. Но с условием, что мы должны делиться результатами своих исследований, а препарат будут производить не у нас, а за рубежом, потому что у нас нет средств, чтобы построить завод.
- И что нужно делать, чтобы подобного не случалось?
- В НАНУ собирались академики, члены президиума, и мы советовались, что можно сделать. Основное – это недостаток финансирования. Нужно 1,7 процента от ВВП для развития науки. Мы думали о том, как вовлечь бизнес в эти проекты.
- целесообразно ли тратятся средства НАНУ? Некоторые эксперты говорят, что стоит направить средства на более успешные проекты, институты, и это могло бы хотя бы частично решить проблему финансирования.
- Средства тратятся целесообразно, потому что они преимущественно направляются на главное задание академии – развивать фундаментальные и прикладные исследования. И научные разработки в отрасли технологий у нас есть. В последнее время НАНУ ежегодно предлагает государству свыше двух тысяч инноваций.